Статья 317 гк рф с комментариями

Комментарий к статье 317 Гражданского кодекса РФ

Статья 317 гк рф с комментариями

Статья 317. Валюта денежных обязательств

Комментарий к Ст. 317 ГК РФ:

1. Комментируемая статья разграничивает категории валюты долга (валюты, в которой обязательство выражено) и валюты платежа (валюты, в которой обязательство должно быть оплачено).

2. В качестве общего правила п. 1 комментируемой статьи устанавливает, что валютой долга должна выступать национальная валюта – рубль.

Вместе с тем п. 2 комментируемой статьи допускает исчисление суммы денежного обязательства в иностранной валюте, а также в условных денежных единицах. Таким образом, законодатель по общему правилу оставляет на усмотрение сторон возможность использования иностранной валюты в качестве валюты долга с тем, однако, условием, что валютой платежа по такому обязательству будет национальная валюта.

Законом могут устанавливаться исключения из этого правила. Так, п. 2 ст. 10 Закона о защите прав потребителей предписывает определение цены товаров (работ, услуг) исключительно в рублях.

3. В случае, когда в договоре денежное обязательство выражено в иностранной валюте без указания о его оплате в рублях, судебно-арбитражная практика рассматривает такое договорное условие как предусмотренное п. 2 комментируемой статьи, если только при толковании договора в соответствии с правилами ст. 431 ГК суд не придет к иному выводу (абз. 2 п. 3 письма ВАС N 70).

4. При использовании в качестве валюты долга иностранной валюты (условных денежных единиц) подлежащая уплате в рублях сумма определяется по официальному курсу соответствующей валюты (условных денежных единиц) на день фактического платежа.

Под официальным курсом понимается отношение (курс) этих валют (единиц) к рублю, устанавливаемое Банком России (см. Положение ЦБ РФ от 18 апреля 2006 г.

N 286-П “Об установлении и опубликовании Центральным банком РФ официальных курсов иностранных валют по отношению к рублю” (Вестник Банка России. 2006. N 24)).

Если ЦБ не устанавливает курс иностранной валюты (условной денежной единицы) к рублю, должны использоваться данные о курсе этой валюты (единицы), устанавливаемом уполномоченным органом (банком) соответствующего государства или международной организацией к одной из иностранных валют (условных денежных единиц), котируемых ЦБ (п. 13 письма ВАС N 70).

5. На основании п. 2 комментируемой статьи стороны вправе своим соглашением установить собственный курс пересчета иностранной валюты (условной денежной единицы) как валюты долга в рубли или предусмотреть порядок (в том числе дату) определения такого курса.

При отсутствии такого соглашения, а равно в случае непредставления доказательств существования подобного специального курса и (или) порядка определения его размера подлежит применению официальный курс ЦБ.

6. Условие об оплате денежного обязательства в рублях в сумме, эквивалентной определенной сумме в иностранной валюте (условных денежных единицах), может быть установлено законом или соглашением сторон не только в договорных, но и во внедоговорных обязательствах (п. 7 письма ВАС N 70).

7. Иностранная валюта (условные денежные единицы) может использоваться не только в качестве валюты долга, но и как валюта платежа.

Однако если к первому случаю закон относится достаточно лояльно, то в отношении второго устанавливает серьезные ограничения. В силу п.

3 комментируемой статьи такое использование допускается лишь в случаях, порядке и на условиях, которые определены законом или в установленном им порядке (см. ст. 140 и коммент. к ней).

Видимо, учитывая современные жизненные реалии, судебно-арбитражная практика пытается смягчить жесткость комментируемой нормы и валютного законодательства (даже в ущерб правилам формальной логики).

Для случая, когда договором предусмотрено, что и валютой долга, и валютой платежа является иностранная валюта, однако в силу правил валютного законодательства данное обязательство не может быть исполнено в иностранной валюте, Президиум ВАС рекомендует арбитражным судам рассматривать такое договорное условие, как предусмотренное п.

2 комментируемой статьи, если только при толковании договора в соответствии с правилами ст. 431 ГК суд не придет к иному выводу (абз. 3 п. 3 письма ВАС N 70).

Кроме того, по мнению Президиума ВАС, признание недействительным условия договора, в котором денежное обязательство выражено в иностранной валюте, не влечет признания недействительным договора в целом, если можно предположить, что договор был бы заключен и без этого условия.

8. Практика судов общей юрисдикции по рассматриваемому вопросу достаточно своеобразна. Так, по одному из дел Судебная коллегия по гражданским делам ВС отказалась признать ничтожным договор займа в части суммы займа, выданной в иностранной валюте.

При этом в качестве аргументации подобной позиции было указано следующее. Поскольку “действующим законодательством не исключается возможность нахождения в собственности граждан иностранной валюты и собственнику принадлежат право владения, пользования и распоряжения своим имуществом (ст. ст.

141, 209, 213 ГК РФ), при условии соблюдения предъявляемых к сделке требований производство расчетов в иностранной валюте либо указание в договоре на возможность расчетов таким способом само по себе не свидетельствует о ничтожности сделки” (Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за III квартал 2002 г. (Бюллетень ВС. 2003. N 3)).

Приведенную мотивировку трудно комментировать.

Безусловно, ненормальной является ситуация, при которой государство не принимает должных мер по обеспечению стабильности национальной валюты, что вынуждает субъектов гражданского права к использованию в качестве средства платежа иностранной валюты. Однако, преследуя благую цель легализации фактически существующих отношений, ВС вышел за пределы своей компетенции и, по сути, создал новую норму права.

Источник: http://GrazhKod.ru/chast-pervaya/razdel-3/podrazdel-1/glava-22/statya-317-gk-rf/kommentarii

Как работает статья 317.1 (Проценты по денежному обязательству)

Статья 317 гк рф с комментариями

1. Как законные проценты соотносятся с процентами по ст.395 ГК?

У этих процентов разная функция. Проценты по ст. 317.1 – это плата за оказанный кредит; проценты по ст. 395 ГК – это законная неустойка, которая платится за нарушение денежного обязательства. Таким образом, проценты по ст. 395 ГК начинают течь с момента просрочки; проценты по ст. 317.

1 – с момента предоставления кредита, то есть, с момента, когда какое-либо благо было предоставлено, должен был бы состояться обмен, но он не произошел по причине отсрочки/рассрочки платежа.

Плата за кредит в виде процентов – это совершенно разумно, так как кредит по умолчанию (за исключением ряда случаев, не связанных с бизнесом) нашим ГК объявляется платным. Другое дело, что форма платы за кредит бывает различной, довольно часто она “сидит” в цене товара.

Это особенно хорошо заметно, когда цена товара изменяется в зависимости от срока отсрочки: если оплачиваешь товар “здесь и сейчас”, он стоит 1 руб., если через две недели – 1,2 руб., если через месяц – 1,5 руб. и т.д.

Разумеется, могут быть случаи, когда коммерческий кредит предоставляется без вознаграждения, в рамках конкурентной борьбы. Например, для предпринимателя выгоднее купить товар, который стоит 1 руб.

у того, кто согласится на отсрочку в 1 месяц, чем у того, кто продаст этот же товар за 1 руб., но при условии немедленной оплаты по отгрузке.

Таким образом, здесь есть безвозмездное кредитование на один месяц, но его каузой является не намерение облагодательствовать (тогда это было бы дарением), а желание подтолкнуть контрагента к совершению сделки именно с этим поставщиком.

Никто не изучал и никто не доказал, как часто коммерсанты включают плату за кредит в цену товара, как часто коммерческий кредит предоставляется с целью выигрыша в конкурентной борьбе, как часто коммерсанты просто забывают о плате за кредит, как часто сильные должники “заставляют” слабых кредиторов предоставлять коммерческий кредит без какого-либо вознаграждения. Утверждения, что все коммерсанты включают плату за кредит в цену, расходятся с данными моего жизненного опыта. Скорее, чаще о плате за кредит либо попросту забывают (потому что отсрочки и суммы незначительны), либо “забывают” (вследствие конкуренции).

В целом, мне довольно симпатична идея процентов по ст. 317.1. Если есть желание – коммерсанты отменят это положение договором. Но самое ценное в ст. 317.1 – так это то, что она позволяет “слабому” кредитору защититься от “сильного должника”.

Представим себе маленького производителя, который поставляет свой товар в торговую сеть. Сеть заставляет поставщика дать отсрочку оплаты товара на полгода (хотя бы он и раскупился в течение пары недель), воспользовавшись своей переговорной силой.

Поставщик вынужден согласиться, ведь больше ему поставлять товар некуда, своей сети реализации у него нет.

Таким образом, сеть получает бесплатный кредит от поставщика, и я не уверен, что экономически это правильно (ведь если бы не это, то сеть была бы вынуждена пойти за кредитом в банк, который бы потребовал уплаты процентов; сеть включила бы проценты в свою накрутку на цену товара, что незаметно “размазало” бы стоимость кредита, переложив ее на покупателей). Раньше поставщику нечего было противопоставить сети: практика толкования ст. 823 ГК была такова, что предусматривала уплату процентов за коммерческий кредит только в случаях, если это прямо предусмотрено договором. Поставщику не с чем было идти, например, в антимонопольную службу и жаловаться на несправедливые договорные условия договора поставки.

Теперь же, как мне представляется, у поставщика в споре с сетью будет довольно сильный аргумент: по умолчанию на отсрочку должны быть начислены проценты (кстати, я считаю, что п. 4 ст.

488 ГК является “старой нормой” и она не должна применяться в связи с “новой нормой” ст. 317.1). Если сеть, пользуясь переговорной силой, эти проценты исключает, то это повод подумать о ст.

428 ГК и правилах закона о защите конкуренции и закона о торговле.

Хотя бы этот эффект ст. 317.1 ГК заслуживает как минимум одобрения.

2. По каким денежным долгам текут эти проценты?

Для меня очевидно, что раз уж эти проценты связаны с коммерческим кредитом и в связи с прямым указанием закона применяются только для сделок предпринимателей, то они не должны начисляться по деликтным и кондикционным требованиям. Кстати, это очень легко обосновать: в п. 2 ст. 307.

1 ГК предусмотрено, что к недоговорным обязательствам нормы общей части обязательственного права применяются постольку, поскольку это не противоречит природе соответствующих отношений. Понятно, что совершая деликт делинквент не имеет намерения получить коммерческий кредит от потерпевшего.

Поэтому в целом я никаких особых проблем не вижу здесь, все можно решить правильным толкованием.. Странно, что это вызывает какие-то сомнения, решение этой проблемы на поверхности.

3. С какого момента проценты текут?

Проценты по ст. 317.1 начисляются с момента, когда было совершено предоставление должнику по встречному – денежному – обязательству: передан товар, оказана услуга, завершился период пользования предметом аренды и проч.

Строго говоря, в этом и есть смысл коммерческого кредита – разорвать идею мгновености обмена, отказаться от передачи товара и денег здесь и сейчас. Как мне кажется, возможность получения процентов наоборот должна подталкивать к тому, чтобы стороны договоров охотнее оказывали кредит.

Именно на это, между прочим, была направлена в свое время норма о том, что тот, кто предоставил отсрочку по оплате, считается залогодержателем в силу закона в отношении проданного товара.

4. Как действует статья 317.1 ГК во времени?

Я свято верю в принцип, заложенный в ст. 422 ГК: на старые договоры новые нормы не должны распространяться. Особенно новые диспозитивные нормы. Поэтому ст. 317.1 должна применяться исключительно к договорам, заключенным после 01.06.2015. Тут очень негативную роль сыграли неудачные переходные положения.

К слову, именно переходные положения – самая слабая, на мой взгляд, часть нынешней реформы Кодекса. Они пишутся, насколько я понимаю, на основе каких-то методичек то ли ГосДумы, то ли ГПУ администрации президента и они на редкость неудачны и порождают массу проблем.

Переходные положения надо писать совершенно иначе.

5. Видите ли Вы необходимость в изменении нормы ст. 317.1 ГК РФ, и если да, то что бы Вы поменяли?

Я так понимаю, что в основе решения, содержащегося в ст. 317.1 Кодекса – исключительно догматическое соображение о платности всякого кредита. Понятно, что жизнь богаче догм, но это норма закона, причем норма совсем свежая.

Если судебная практика извратит сущность нормы, пойдя на поводу у соображений удобства (мнимого или действительного), то это будет очень и очень плохим сигналом: ах, не нравится эта норма в новом обязательственном праве? Давайте ее зарубим толкованием! Ах, не нравится заверения?! Давайте-ка их тоже “замочим””! О, какая дурь это ваше возмещение потерь! В топку и их!

В общем, довод о неудобстве – это slippery slope argument, который может завести очень далеко. Не нравится 317.1? Пойдите в парламент и убедите отменить ее.

В конце концов, кому-то же ведь не понравилась ссылка на представительство в определении положения органа юридического лица. И интересанты добились отмены соответствующего положения в ст. 53 Кодекса.

В целом же, мне представляется правильным просто понаблюдать, как работает норма и через три-пять лет сделать какой-то вывод. В конце концов, я не исключаю, что это решение действительно может быть ошибкой.

Но что совершенно точно не надо делать – это настраивать суды применять эту норму как норму о процентах за просрочку (при наличии посвященной именно этому ст. 395 ГК). Это создает какую-то ауру придурковатости законодателя, что совершенно не способствует уважению к Гражданскому кодексу.

Оригинал

Источник: https://romanbevzenko.whotrades.com/blog/43318283429

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.